— Когда я думаю, что ты мог жениться на Джозефине... А кстати, почему ты не женился на Джозефине? — как-то спросила Джулия.
— Предполагаю, в глубине души мы оба знали, что до конца жизни вместе жить не сможем.
— А мы сможем?
— Если нет — никто не сможет.
В первые дни ноябре начали взрываться мины замедленного действия. Несомненно, по расчетам Джозефины они должны были взорваться раньше, но она не учла, что Картер временно изменил своим привычкам. Прошло несколько недель, прежде чем он заглянул в «банк идей» — это название они придумали в период самых теплых отношений — ящик, куда он складывал наброски будущих рассказов, записи подслушанных бесед и тому подобное, а она — черновые эскизы рекламных объявлений.
Выдвинув ящик, первым делом он увидел ее письмо с рисунком черными чернилами на конверте. Девушка с огромными глазами (Джозефина страдала легкой формой тиреотоксикоза), вылетая, словно джин из бутылки, восклицала: «Большой секрет!» Письмо он прочел с крайним отвращением:
«Дорогой,
Ты не ожидал найти меня здесь, не так ли? Но после десяти лет я не могу удержаться от того, чтобы хоть изредка говорить тебе: «Спокойной ночи» или «Доброе утро», и спрашивать: «Как поживаешь?» Благослови тебя Бог. С любовью (искренней и крепкой),
«Хоть изредка» звучало как угроза. Картер, с грохотом захлопнув ящик, рявкнул: «Черт!» — так громко, что его услышала Джулия.
— Что случилось, дорогой?
— Опять Джозефина.
Джулия прочитала письмо.